Украина Европейская: проект интеллектуальной реинтеграции
Понятие «возвращение в Европу» стало одним из главных в процессе украинского национального возрождения, начиная с XIX века. И хотя в политическом аспекте это не всегда было успешным, однако многие явления культуры были созданы благодаря европейскому духу. Украинский не нужна «дорожная карта» Европы: они всегда находились в европейском пространстве, хотя и окружены имперскими границами. Издание «Contemporary Ukraine on the Cultural Map of Europe» («Современная Украины на культурной карте Европы») (опубликовано в США) показывает культурные связи Украины с Европой, в частности после получения независимости.
Эта книга формирует представление об Украине как молодое государство, что в прошлом была разделенной и колониально зависимой, однако сегодня стремится заявить о себе во время «конфликтных реальностей» на мировой политической арене. Европа становится мощной точкой возврата, пространством, в котором должно осуществиться реинтеграция Украины.
Издание состоит из трех блоков («Фиксируя нацию: история, политика, религия», «рефлектирующий идентичности: литературная парадигма», «Утверждая культуру: язык, медиа и искусство»). Каждый блок представлен подборкой статей ведущих украинских интеллектуалов, которые работают за границей, утверждая украинский студии (Пахлевская, М. Р. Стех, Р. Шпорлюк, М. Павлишин, Дж. Лами т.п.), или же ученых из «материковой» Украине (М. Зубрицкая, М. Антонович, М. Рябчук и др.), или же иностранными исследователями культурно-исторической идентичности Украины (М. Мозер, К. Ваннер и др.). Составителями выступили профессора Лариса Залесская-Онишкевич (президент Научного общества имени Шевченко в США и Принстонского Научного Форума) и Мария Ревакович (преподаватель курсов украинской литературы в Университете Вашингтона, сейчас работает над монографией о литературе и формирования идентичности в Украине после 1991 г. ).
Украина по-разному может заявлять о себе на международной арене. Это могут быть хулиганские выходки пьяных вождей и даже научных делегаций в европейских аэропортах. Могут быть газовые скандалы и запрет на свободу слова. Могут быть шумные обвинения украинской интеллигенции, в частности писателей, привлечения их к ответственности, изъятие их книг в стиле американских вестернов или итальянского сериала о «Спрут». Словом, формы взаимодействия могут быть разные. Некоторые из них, к сожалению, ориентированные будто на умышленное декларирования неевропейских ценностей в Украину. Перечисленные «заявления о себе», что сейчас имеют место, свидетельствуют: Украина может быть выброшено в азиатский пространство или же в мир «бездонной русской души». В таком случае центральная мысль издание «Современная Украины на культурной карте Европы» о том, что Украина исторически вышла из Европы, будет выдаваться сомнительной. И все же … Почему Украина должна искать свое мотто, свою историю в диалогических отношениях с Европой? Стоит напомнить, что фактически только ХХ век стал тем рубежом, который отверг украинские земли от европейского мира. Советская система ориентировалась на свою концепцию «конструирования человеческих душ»: создание советской новояза, наконец, советского человека, воспитанного на псевдоценностей, недостатка критического мышления и духу смирения. И все же даже в это время случались ситуации, которые будто стремились вернуть время к истокам, европейских координат. Искусство 20-х гг. (Николай Хвылевой, Павло Тычина, неоклассики, В. Свидзинский), эмиграционная творчество представителей Художественного украинский движения («Ост» У. Самчука, драмы Игоря Костецкого, произведения Т. Осьмачки, Ю. Косача и др.), мировоззренчески-художественный бунт шестидесятников (Л. Костенко, М. Винграновский, И. Драч и др.), взрывчатость В. Стуса – все эти периоды по-своему подтверждали сопричастность украинский интеллектуально-художественной мысли с европейскими культурническими традициями. Каждый из писателей по-своему ощущал «тоску» за Европой и одновременно звонит по европейским составляющих украинской идентичности.
Важно, что представлено издание стремится разобраться в важнейших феноменах идентичности Украина: языке, литературных проекциях, медийном пространстве, религиозных взглядах. Кажется, что такой работы давно не хватало. Но, увы, не только на мировом интеллектуальном поле, но и в самой Украине. Конечно, в украинской прессе довольно часто появляются статьи и интервью ведущих ученых, которые, работая в странах Западной Европы, США и Канады и могут адекватно осмыслить тот абсурд, который изнутри кажется непостижимым. А нам сегодня крайне важно разложить этот «исторический абсурд» на простейшие формулы.
Редакторы книги в предисловии отмечают, что Украину можно рассматривать на географической и культурной картах. Если обратиться только к географии, то не вызывает сомнения, что Украина расположена в европейской части евразийского континента. Однако каждая страна в Европе в течение веков сформировала свою национальную идентичность. Поэтому культурная карта в нашей ситуации гораздо важнее. Только проведя «культурное районирование», определив культурные зоны европейских идентичностей, можно сказать, насколько Украина принадлежит к европейскому мышлению.
Составители вспоминают статью «Языки и религии европейцев», опубликованную в издании 1872 года на территории Западной Украины. Уже в то время рутенской (русинский) язык был одним из семи четко очерченных славянских языков. Рутенской – это язык, которым пользовались жители украинских территорий. Важно осознать, как отмечают Лариса Залесская-Онишкевич и Мария Ревакович, что правовой аспект может быть признаком общности «культурного районирования». Правовые нормы Запорожского казачества, «Конституция» Пилипа Орлика – эти исторические вехи доказывают, что на территории Украины правовая модель коррелировала с тогдашними европейскими традициями.
Ситуация Украина – это ситуация «геокультурного аутсайдера», если пользоваться определением Милана Кундеры. Украина географически обречена быть последним бастионом европейского пространства. Насколько легко соблюсти европейского образа мышления, находясь на периферии? Не является случайным то, что Польша смогла выкарабкаться из кризиса коммунистической системы. Эта страна не потеряла своей европейской ментальности, не забыла о своем месте на культурной карте Европы. Адам Михник, выступая в Киеве несколько лет назад, заметил, что католицизм стал одним из защитных барьеров Польши, который помог оправиться. Вторым фактором стала польская речь.
В предисловии Л. Залесская-Онишкевич и М. Ревакович суммируют, что Украина всегда существовала в гравитационном поле двух «Других» – «Европы и Азии, представленной Россией». Сегодня процесс формирования идентичности представляется двухступенчатым: нужно определить черты «большого времени» (Европа или Россия), но также важно сформировать и представление о том, что такое «украинская идентичность». Европа существует как единство противоположностей, как многообразие и целостность. Восток всегда стремится к тоталитарной или авторитарной унификации пространства. Поэтому издание «Contemporary Ukraine on the Cultural Map of Europe» стремится не просто подать зоны пересечения Украина с Европой, обосновывая тезис о европейские корни украинской национальной идентичности, но также определяя квинтэссенцию самого понятия «украинскость». Тем более, что едва ли не самой опасной угрозой для национальной идентичности »стал советское время, когда господствовала мегаидеологии – сформировать советский народ от Сяна до Дона. Но можно насильственно объединить различные идентичности? Возможно, скорее речь шла о нивелирование того, что мешало такому объединению, о стирании различий с исторической памяти. Поэтому и нельзя было говорить об украинском геноциде (и до сих пор, к сожалению, Россия стремится отделаться от того, что голод в Украине не был результатом непогоды, отрицая безупречно выверенную фактологическую базу Джеймса Мейса.
Книга состоит из нескольких десятков статей, дискутируют вокруг понятия украинской идентичности на широком европейско-восточно-русско-советском фоне. Так, Роман Шпорлюк в статье «Западный измерение в формировании современной Украине» описывает общие стратегии национального строительства в Украине и Германии (в частности – в середине XIX века). Ученый утверждает, что чувство национального единения в украинском наступает никак не позже, чем у немцев. В Австро-Венгрии украинский уже были сплоченной национальным сообществом. Вместе с тем он отмечает, что значительное влияние на формирование украинской нации имели поляки, даже опережали немцев в процессе национального строительства («nation-building»).
Николай Рябчук утверждает, что тезис «возвращение в Европу» для украинском означает «возвращение к норме». Исследователь называет определяющим польский фактор для утверждения украинской независимости. Джулия Лами в статье «Украинский путь в Европу: до сих пор противоречивые вопросы» анализирует современную историю времен Оранжевой революции и до момента роспуска Верховной Рады в 2007 году. Прежде в поле рефлексий находятся реакции со стороны Европейского Союза на процессы в Украине. Оксана Пахлевская также обращает внимание на события Оранжевой революции. Но в ее концепции соревнования между Востоком и Западом в Украине возникает аналогии с широкого противостояния: между православием (в его российской версии) и миром западного христианства. Можно вспомнить «церковный фактор» в событиях Оранжевой революции. Тогда православные церкви Московского патриархата изображали кандидата на пост Президента Украины Виктора Ющенко как демонизированного властителя, который принесет с собой царство тьмы. Фактически было использовано алогичные доводы, которые нельзя отнести к этически честных форм аргументации. «Русский мир» – оппозиция в европейское пространство на территории Украины. Украина может стать либо частью этого гомогенного российско-евразийского пространства, или же вернуться к себе через нахождения в себе европейских ценностей: ценностей свободы, права, морали. «Сегодня существует две Украины: европейская и советская», – замечает О. Пахлевская, переосмысливая тезис историка Джеймса Мейса, который говорил, что в Украине нет противостояния между украиноязычными и русскоязычными украинский. В Украине есть противостояние между украинским и «совками».
Чрезвычайно важной составляющей книги является часть, посвященная анализу украинской литературы. Центральным возникает метафора зеркала, которой пользуется львовский литературовед Мария Зубрицкая: да, кто, глядя в зеркало, видит в нем мир, Другого. Украинская литература представлена в книге как рефлективный пространство, в котором отражены основные тенденции европейских культур. Можно вспомнить, как Пахлевская в фундаментальной монографии «украинская литературная цивилизация» заметила, что «культура" Расстрелянного возрождения "делает украинскую культуру органичной частью европейского модернизма. Вместе с тем, этот культурный феномен должен быть увиден также как одна из самых известных и самых в Европе форм гражданского сопротивления интеллектуальной элиты против тоталитарной системы ». Таким образом, украинские писатели предстают создателями европейских стратегий. Вместе с тем, ориентация на Европу помогала противостоять в борьбе за эстетические и этические ценности в искусстве, которые были уничтожены тоталитарной идеологией. О том, что украинская литература всегда была окном в Европу и пространство Другого отмечает и М. Зубрицкая. Л. Залесская-Онишкевич характеризует развитие современной украинской драматургии, в частности векторы западной идентификации. Новейшая украинская драма стремится разрушить созданные советской идеологией мифы. Как известно, драматургия в 40-е и 50-е гг ХХ века (вспомнить только пьесы А. Корнейчука) была мощным идеологическим инструментом для воплощения массовой пропаганды. Майкл Найдан говорит о феномене Бу-Ба-Бу как авангардный проект, который существовал в оппозиции не просто официальной культуры, но и ко всей советской модели тоталитарного псевдоискусства. Таким образом, Ю. Андрухович, А. Ирванец и В. Неборак дозавершилы модернизационный проект украинского авангарда начала ХХ века. Оля Гнатюк останавливается на освещении стратегий формирования культурной идентичности в новейшей украинской литературе. Канадский литературовед Марк Роберт Стех анализирует четыре романа новейшей украинской литературы с помощью концепта «смещенной идентичности», имеющая проявление в произведениях Ю. Андруховича, Ю. Издрика, В. Шевчука и Ю. Гудзь. Исследователь пользуется также психоаналитическим юнговских инструментарием. Марко Павлишин обращает внимание на проникновение европейских контекстов в украинском художественное пространство, анализируя европейские тенденции в прозе Андруховича и Издрика. Максим Тарнавский концентрирует внимание на представителях младшей прозаической генерации, как С. Жадан и А. Днистровый, а завершает литературоведческий блок разведка М. Ревакович о феминистские и гендерные аспекты в Украинском постсоветской литературе.
Возможно, не наибольший резонанс вызывать статьи из третьего блока: «Утверждая культуру: язык, медиа и искусство», представленного разведками С. Вакуленко, М. Мозера, Лады Биланюк, Ю. Шевчука, Марты Дычок, М. Павлишина, М. Шкандрия и В. Белея. М. Мозер тщательно анализирует Украинская виртуальное пространство, в частности реакции пользователей на галицкий вариант украинского языка. Эти виртуальные «ответы» можно охарактеризовать как варварские и грубы и чрезвычайно агрессивны. Русскоязычные украинский (пользователи интернетом) с Юга и Востока порочат украинский язык в Галиции, называя ее выродком. Признавая суржик как современный вариант украинского литературного языка, эти пользователи отказываются принять украинский язык как целостную систему, существующую в западноукраинском варианте. Непонятные слова, принадлежащие к удельному украинской лексики (которую пытались истребить различными способами советские языковеды, заключая реестры и словари), вызывают сопротивление и агрессию. Вот несколько красноречивых примеров из статьи:
«[... ] Цвет титульное нации-галичане говорят на быдлячей тарабарщину, которая не имеет никакого отношения к Украинской мове – это же факт, не требующих доказательств »(" Ivanov "2006).
«Украинский язык – это НЕ язык, это крики животных (мычанье, гавканье, хрюканье, карканье) – жидопольского Быдло [!] Из Галычины …»
«Разве Галицкий язык понятен полтавчанину или харьковчанин, или Галицкие пляски близки сердцу сумчанина, или Одесские шутки понятны галичанину!?"
«Почему же потомки [sic!] Кобзаря до сих пор не желают говорит на украинском? Да потому, что он в своем современным виде – смесь галицко-польского наречия и новояза, придуманного в 19 веке ».
«Зачем искусственно создавать видимость единой страны с единой мовой?" ("Ella" 2006).
Поведение пользователей на удельные украинские слова крайне негативная. Все это заставляет задумываться, что для носителей русского языка украинским априорно предстает языке низшего сорта. Они не хотят тратить время для овладения этого языка, зато стремятся опорочить все, что не имеет аналога в русском языке, а следовательно, свидетельствует о самобытности украинского языка. Некоторые комментарии впечатляют и обусловливают потребность в психологическом анализе нынешней социокультурной ситуации. Подобные утверждения относительно русского языка со стороны представителей других этносов и групп на территории РФ могли бы стать основанием для судебного иска в связи с осквернением государственного языка. В Украине осквернение государственного языка считается признаком демократичности в проведении дискуссий между безымянными пользователями. Возможно, что кто-то из них умышленно разжигает межнациональную рознь, понося государственный язык Украины. Лада Биланюк мастерски анализирует языковую иерархию, существующую в СССР, а еще раньше – в царской России. И Российская империя, и СССР – огромные геополитические образования, включающих несколько этносов и народностей. В действительности же, существование внутри имперского тела этих этносов не такое уж гармонично, как это часто провозглашают на бумаге. Имперский центр делает все возможное для поднятия престижа одного языка, выполняющий главную функцию. Другие существуют и поддерживаются по остаточному принципу.
Упоминаются фрагменты из монографии Э. Смита «Культурные основы наций». «Чтобы была создана нация, должна быть сформирована одна языковая модель, которой эта нация может представлять себя во времени». Смит отмечает, что внутри нации могут быть разные диалекты, но обязательно должна существовать общий голос, общий язык.
А как быть в украинской ситуации? У нас тогда должны существовать две нации: украиноязычная и русскоязычная? Может ли в таком случае быть понимание?
Во многих статьях акцентировано на Оранжевой революции как отсчета новой украинской истории, лишенной тоталитарных механизмов. Книга была написана за пост-оранжевого триумфа Украине, когда Руслана стала символом современной Украине, готовой к свободному сосуществования в европейском пространстве. Сегодня многие утверждения книги могут быть пересмотрены. Й не тому, що вони кон'юнктурні щодо попереднього політичного правління, а тому, що виникає питання про те, чи справді Україна як монолітна держава повністю хоче й готова перейти в європейский світ. Чи може починатися процес реінтеграції в Європу після непаритетного зближення з Росією? Чи може шлях до Європи розпочинатися в Москві?
Але, мабуть, ці питання — вже для іншої книжки. То якою ж буде Україна на культурній мапі? І чи буде це мапа Росії — чи все-таки — Європи?