Тамара Денисова
Два года назад не стало Джона Апдайка, известного романиста, новеллиста, двукратного лауреата Пулитцеровской премии. Молодого Джона Апдайка критика провозгласила свое время наиболее репрезентативным писателем БАСП (белый англо-сакс протестант) своего поколения. Уже этим была определена его принадлежность мейнстрима в культуре Америки, основанной родителями-пуританами. Сейчас очень модно принадлежать к главной течения американской литературы, буквально проникнутой всеми разновидностями мультикультурализма. Однако когда 27 января 2009 Джон Апдайк умер, респектабельный журнал «Нью-Йоркер», с которым выдающийся писатель сотрудничал более пятидесяти лет, посвятил любимому автору много страниц, поместив, помимо традиционных некрологов и воспоминаний, еще и очень красноречивое развернутую «экспозицию »фрагментов из разных произведений писателя, расположив их в хронологическом порядке. Читателю предоставили возможность «реконструировать» творческий путь выдающегося мастера современной литературы США.
Уже в раннем рассказе «Полет» (1959, сборник «Те же дверь») заявлено и тональность, и главную тему апдайкивскои прозы. На вершине Пенсильванского холма, с которого открывались просторы и даль окружающей среды, мать говорила мальчику о том, что земля эта родная и вечная, и что именно с нее он взлететь в необозримую жизненную даль. С тех пор американскисть – органическая приверженность американской идеи и реальности – становится сутью и сущностью творчества Апдайка. Он «осваивает» Америку постепенно и поэтапно. Более полувека писатель проходит со своей страной, заботясь ее проблемами, улавливая его общественные настроения как «чувствительный барометр американской температуры».
Патриотический пыл Апдайк сохраняет при всех обстоятельствах, хотя и относится не к апологетов всего американского, а к эстетов-аналитиков жизни родной страны. Он сам определял как предмет собственного творчества "трагедию обыденной жизни" рядового американца. Причем настаивал, что в его "книгах о буднях обычных людей гораздо больше связи с современной историей, чем в учебниках и специальных исследованиях по данному предмету". Писатель и сам является неотъемлемой частью этого мира как по происхождению, воспитанию, так и по убеждениям.
Его предки-немцы взошли на американскую землю 300 лет назад, его детство прошло в маленьком пенсiльванскому городе Шiллiнгтон ("Нью-Йорк был на расстоянии семи долларов – мы тогда измеряли долларом все, i пространство, i время", – вспоминает взрослый Апдайк) под знаком депрессии i Второй мировой войны. Еще в детстве Джон признавал одну нацию – американскую. Дети, рожденные в других краях, казались ему почти вымышленными, нереальными, i, конечно, очень несчастными. Наверное, это чувство осталось у него на всю жизнь, потому что на заседании ПЕН-клуба в Нью-Йорке уже в конце восьмидесятых годов он (не единственный среди присутствующих) страстно защищал американский образ жизни. Такая преданность Апдайка Америке была зафиксирована уже первыми рецензентами.
Правда, в критических оценках Апдайковои творчества не было единодушия. Все отмечали высокий уровень профессионального мастерства писателя, но не могли точно определить, о чем именно он пишет. Апдайк обижался, отвечая: "А мне казалось, что я должен рассказать слишком много: что такое Шиллингтон, Пенсильвания, вся эта масса людей, потерявшая ориентиры, не способна выразить себя, от чего страдает и бедствует, – все это и есть Америка" .
Первым произведением Апдайка, вызвавший значительный резонанс, был роман "Кролик, беги" (1960). Как выяснилось со временем, этим произведением была начата тетралогию, где отражена эволюция рядового американца. В течение четырех романов главный персонаж Гарри Энгстрем проходит путь от сына рабочего, звезды школьной баскетбольной команды (отсюда его прозвище «Кролик»), юноши здорового, чистого, доброго (правда, не проникнутого мечтой о необходимости достичь богатства и сделать карьеру, но также не отягощенного ни ответственностью, ни философскими проблемами), этакого «невинного Адама», стремящегося простого человеческого счастья, до рядового хозяина небольшого магазина, чье состояние дают возможность наслаждаться всеми прелестями консумеризму. Затем – от инстинктивного нонконформизма, инстинктивного протеста против бесцветности, стандартизации окружающей жизни, которое у бывшего спортсмена Гарри оказывается в попытке физически убежать от проблем, до полного принятия родной страны и ее реальности, завершающийся духовной и моральной недвижимостью, покоем смерти.
Цикл про Кролика принес автору высокие литературные награды США. Получая первую из них, Апдайк произнес речь: "В наше время, – отметил он, – когда значительно легче жаловаться и впадать в отчаяние от признаков кризиса, чем поддерживать стремление к миру и порядку, я растроган тем, что благодаря этой премии стало общепризнанным обыденное нормальное существование моего героя – человека средних лет, обычного и "рядового" настолько, насколько эти понятия можно распространить на всю Америку ".
В последующих романах Апдайк обращается к героям интеллектуальных, людей интеллигентных профессий, творческого труда ("Супружеские пары", 1968). Именно они, бывшие жители Главной улице (врачи, адвокаты, инженеры), населяющих теперь так называемые "сабербы", зеленые пригородные зоны для обеспеченных и относительно привилегированных. Но теперь и они становятся составной частью массового общества, наемниками, просто чиновниками, чьи усилия и таланты безоговорочно служат потребительской индустрии. Единственной сферой проявления индивидуального (как это ни парадоксально) для них остается интимное, личное.
Апдайк замечает по этому поводу: "Секс, конечно, не составляет всего содержания" Пар ". Секс здесь изображен как новейшая религию, как единственное, что остается. Я не представляю героев книги как стаю преступников. Я вижу их людьми, которые живут в определенный исторический момент – момент, что, кстати, уже прошло. В книжке люди существуют в обществе, однако они не имеют никакого желания перестраивать его … "Само их аполiтичнiсть становится знамением времени, а провинциальный городок Тарбокс можно рассматривать как мiкрокосм Америки. Герои, собравшись вместе, образуют "магическими круг, разгоняет темноту ночи". И "магического круг" – временное. Оставив его, каждый из них в неделю вновь должна стать обезличенным роботом – бiржевим маклером, дантистом, инженером, домашней хозяйкой … даже не гостем, а только призраком в мире.
Близкие к "Пар" по характеру и предметом изображения еще несколько романов: "Луна отпусках" (1975), "Давай поженимся" (1976). Критики отмечают, что в этих романах из жизни среднего класса (как вообще в Апдайка) много внимания уделяется сексу. На что писатель замечает, что секс должен присутствовать в литературе настолько детализировано, насколько это требуется и соответствует его месту в реальной жизни, в социальных и психологических взаимоотношениях. «Давайте выведем коитус с клозета и спустим с алтаря и поставим его в континуум человеческого поведения», – призвал Апдайк в интервью.
Жизнь среднего класса в современном социуме остается постоянной темой писателя, однако вряд ли можно согласиться с теми критиками, которые идентифицировали Апдайка с его героем. В интервью, которое Джон Апдайк дал журналисту из "Нью-Йорк Таймс" 1.III.1999 г., он предлагает довольно оригинальную метафору современного писателя: "быть писателем – уже известной мере чувствовать евреем, то есть, вiдчуженим и избранным, обреченным жить со своей мудрость. "
Необходимость очуження, отстранение от "материала", что, как правило, включает факты автобиографии, Апдайк чувствует и в ранний период своего творчества, ища различных эстетических возможностей для его осуществления. Определенной мере эту функцию выполняет мифология в одном из самых ярких произведений Апдайка – романе "Кентавр" (1964, украинское издание – Дж.Апдайк. Кентавр. Ферма Перевод М. Габлевич Предисловие – «Средняя Америка Джона Апдайка" Т. Денисовой К. , «Днепр», 1988). Реальный мир романа обозначено точно: два зимних дни 1947 года в маленьком восточном городке (любимые апдайкивски крае – Пенсильвания или Массачусетс), атмосфера холодной войны, еще жива память о Великой Депрессии, приключения школьного учителя и его сына-подростка. В позднейших воспоминаниях сына, художника-абстракциониста, этот мир проецируется на эпизоды античной истории.
Кентавр Хирон и весь мир небожителей и героев является сказочной версии, героизированных вариантом древней человеческой истории. В этот героизированных свет автор вводит благодаря мифологическому параллелизма и школьного учителя, поднимая тем самым его образ на уровень вечных. А весь роман в разных плоскостях словно ставит и освещает главный вопрос о смысле жизни – кентавра Хирона, учителя Колдуэлл, обычного человека, каждого из нас. Как поясняет Апдайк, сделав Колдуэлл кентавром, он хотел показать, "что человек мыслящий, такова, что размышляет о духовной стороне жизни в этом сугубо материалистическом мире уже полубог. Образ получеловека-полукони помогает мне противопоставить миру грязи, потребительства, сумерки высший свет вдохновения и добра ". Именно это делает человека героем, бессмертным, связывает и цементирует эпохи и времена.
В дальнейшем творчестве Апдайка его преданность американской реальности сохраняется, но тексты приобретают большую философичности. Сказываются не только художественная одаренность писателя, который постоянно выступает с рецензиями и обзорами художественных выставок, художественных феноменов, но и его напряженное интеллектуальную жизнь, глубокая погруженность в мир эстетики, художественного творчества. Это способствует оригинальным стратегиям в собственной прозе.
Роман «Луна отпуска», в котором рассказывается о внецерковная жизни священника, вместе с двумя другими произведениями («Версия Роджерса» (1986) и «S» (1988), составляют трилогию, которую можно интерпретировать как очень своеобразную вариацию «Красной буквы» Н . Готорна Первый роман – приключения современного пастора, некоего Артура Димсдейла, который, оказавшись в отпуске, отдается чувственным утехам Второй варьирует историю Роджера Чилингворта, ученого мужа загубленной женщины Третий – то феминистская версия самой Гестер Прин … Конечно, «литературные проекции »« Красной буквы »весьма условны, хотя органическую связь между текстами прочитывается достаточно легко, но безусловным является родство авторской установки современного писателя по воссозданию сегодняшней духовной атмосферы Америку с целеустремленностью Н. Готорна на глубокое исследование пуританской ментальности и порожденного ею общественного климата.
"Версия Роджерса", сохраняя ироническую отстраненность, характерную для Апдайка сексуальность, по сути – произведение философское, даже теологический. Автор сосредотачивается на технологии и христианстве, занимающих большое место в жизни страны этого времени. Молодой богослов-компьютерщик просит университетскую общину предоставить ему грант, чтобы он мог создать программу, оприявнить существование Бога. А старший коллега, отстаивающего неканоническое христианство, убежден в необходимости размышления и сомнений в утверждении истинной веры – совершенно в духе «диалектической теологии» Карла Барта, сторонником которого был Апдайк.
Роман "Когда расцветают лилии" (1998) задуман и реализован как произведение итоговый, как "великий американский роман", поскольку через историю семьи передано движение американского сознания через ХХ века. Важнейшими векторами в этом движении выступают религия и … кино.
Одноэтажная Америка Ш. Андерсона или С. Льюиса (изображена мягче, с апдайкивскою иронии, без сарказма) – такой фон первой части. Герой этой части – типичный американец, преподобный пресвитерианский пастор Кларенс Вилмот. Начитавшись дарвинистов и фройдистив, он теряет веру в Бога, отрекается сана, начинает ходить к кино.
С течением времени именно иллюзорный мир кино приобретает для детей Кларенса статуса своеобразной религии, заменяя веру, стремление к трансцендентным высот, добра и любви виртуальными симулякрами. Выдающимся звездой кино становится Эстер, внучка пастора.
Последняя часть, что переносит читателя в конец ХХ века, связанная с сыном Эстер Кларенсом. Фактически случайно Кларенс, выросший в тени матери-звезды, оказывается в странном экстремальной ситуации. Он становится мудрым героем, приняв участие в … религиозной войне. Приняв Бога, он меняет имя Кларенс на Исайю, играет свою роль (или становится самим собой) до последнего, принимая смерть. Так «реабилитируется» одновременно религия и кино, мечта и ее симулякр, которые в американской ментальности связаны неразрывно.
К знаковым, обусловленных как реальностью, так и литературно-культурной атмосферой, относится и «сериал» о писателе Генри Бека: "Бек: книга" (1970), "Бек возвращается" (1982), "Бек в гавани" (1999). Этот «сериал» будто смонтирован из пародия на широко известные явления тогдашнего американского литературного жизни i во многом они являются полемика с его признанными корифеями. Образ зрелого писателя Генри Бека – это пародия на героев "интеллектуальных бестселерiв", в частности, и самого Джона Апдайка. Наиболее показательным текстом можно считать заключительную новеллу этого цикла «Бек и щедроты шведов». Известному писателю, что уже давно во всем разуверился, наконец присудили Нобелевскую премию, которая была мечтой всей его жизни (пожалуй, и Апдайка тоже). Но восьмидесятилетний Генри, вынужден заниматься только рожденным собственным, настолько уже исчерпал себя, что не способен написать даже нобелянтску речь. Ее заменяет громкий детский плач. Такой финал одновременно как бы говорит и об исчерпанности и о всемогуществе литературы, о ее смерти и бессмертии …
Еще один постоянный мотив Апдайка – зьеднанiсть человека с природой. Безусловно, этот мотив – один из ведущих в романе «Иствикские ведьмы» (1989). Хроносом романа становится полный природный цикл. Женское "community", в которое мужчины не допускаются, образует устойчивую конструкцию, основу мира – рiвнобiчний треугольник. Главная его героиня Александра, что, как Господь Бог, вилiплюе из глины маленькие человеческие статуэтки, уютно чувствует i в дождь, i в бурю, а тот, кто выполняет функцию дьявола, химик ван Горн, читает паломникам проповедь о единстве живой i неживой материи.
Написанная через 20 лет вторая часть дилогии «Иствикские вдовы» значительно уступает первой в энергетике, в динамике, в колорите. Впрочем, это не просчеты, а замысел автора, который изображает угасание своих героинь, последний этап их жизни.
Ближе к концу жизни появляются книги, действие которых происходит далеко от США и строится на творческом использовании литературных претекст. Это во многом «Бразилия», герои которой – современные латиноамериканские Тристан и Изольда, «Гертруда и Клавдий» – своеобразная литературная проекция «Гамлета» Шекспира. И наконец, последний роман, совершенно неожиданный для БАСП – «Террорист», в котором сделана попытка одновременно и героизировать чистого юношу-араба, которого готовят к террористическому акту, и доказать полную абсурдность и неприемлемость самой идеи терроризма.
Джон (Хойер) Апдайк (1932-2009) награжден всеми почетными отечественными премиями (две Пулитцеровские, Национальная книжная и другие), в том числе и почетной – медалью Гоуелса, которая присуждается раз в пять лет за лучшие прозаические произведения. Он оставил 23 напечатанных романы, более десятка новеллистического сборников, ряд поэтических книг, огромный простор эссеистики. Его творчество пользуется большим спросом у читателей и ждет исследователей.