Когда (2003 года) я все литературоведение объективно разделил на букварного, буквальное и бульварное (См.: Стусенко А. Бульон из яйца: литературоведческое pasquillo / / Отчизна .- 2003 .- № 11-12). Все три вида литературоведения представлены выдающимися деятелями словесных наук и их печатными трудами. Здесь остановлюсь лишь на буквальном литературоведении, поскольку оно наиболее распространено, потому не очень себя утруждает глубокими размышлениями и интерпретациями произведений, а трактует их буквально. Например, в тексте написано: «Оксана полюбила Петруся за высокую седую шапку, черные усы и синий казацкий жупан». Литературовед в своей почтенной труда так это и трактуется: «Высота и сивисть Петрусевои шапки, чернота усов и синяя козацькисть его кафтана лежат в основе предпосылок влюбленности в него Оксаны». Расширяя буквальность своего исследования и увеличивая количество его страниц, литературовед добавит сюда исторический и биографический аспекты: мол, действительно, история зафиксировала наличие таких фактов как высокие седые шапки и синие казацкие жупаны на территории Украины с такого по сяке века. А потом, найдя в энциклопедии годы жизни автора исследуемого отрывка, исследователь на основе сложных математических подсчетов и историко-биографических сопоставлений сделает вывод: автор цитируемого отрывка действительно не разминулся во времени с такими историческими реалиями, как высокие седые шапки и синие казацкие жупаны, поэтому в данном отрывке не прибегает к вымыслу или хотя бы домысла, а изображает вышеуказанный одежду с натуры, которую мог видеть в этнографическом музее.

Вот именно за пределы этого типа литературоведения (без перехода, впрочем, в другие два) в течение десяти лет (1999-2009) и выламывался Виктор Неборак. Результатом преодоления девяти герменевтических кругов ада стала небольшой сборник его статей «Медленное чтение». Издание представляет собой пятнадцатый выпуск серии «Литературоведческие студии» и обозначенное грифом львовского отделения Института литературы им. Т. Г. Шевченко. Сразу отмечу, что эта 80-страничная книга, которую я определяю как минипидручник, обязательна для прочтения всем першокурсним филологам, чтобы в недалеком будущем они стали первоклассными. Здесь представлены статьи Виктора Бедняжка, посвященные герменевтичному отчитывания как хрестоматийных вещей (например, стихотворение «Не Зевс, не Пан, не Голубь-Дух …» П. Тычины), так и подзабытых (стихотворение И. Франко «Беркут»). В результате медленного чтения «медленное чтение» вполне может встать такая же, а то и больше по объему книжка. Эдакая герменевтика герменевтики. Но пока моя задача как критика-оперативника – всего лишь рецепция интерпретаций. Скажу только, что если бы Виктор Неборак был моим преподавателем, на семинарах у нас было бы жарко …

Каждая добротная интерпретация страдает герменевтику. Одна из задач герменевтики, может, даже первостепенное – «постигать непостигуемое» (это придумал я или кто другой?). Чтобы «постигать», надо читать медленно. А медленное чтение – это и циклическое чтение, и параллельное чтение. Неоднократно возвращаясь к тексту писателя, добрый интерпретатор всегда параллельно отчитывает свою «энциклопедию» – собственный массив знаний и опытов, – и так возникает притомни интерпретация. А это, как ни крути, – рефлексия, подперта цитатами.

Отчитывая помещенные в книге статьи, чувствуешь себя как на практическом занятии по герменевтики. Однако медленное вгрузання в, казалось бы, знакомые тексты не набивает оскомину, не выталкивает из монолога интерпретатора, что могло бы превратить читателя в пассивного прочитувача. Читатель мыслит вместе с Небораком, но не тождественно с ним: книга побуждает к мышления, порой даже к дискуссии. Каждая Неборакова интерпретация – это своеобразный пасьянс или тонко разыгранная шахматная партия, и эти шахматы – не для дебилов.

Толковать хрестоматийные произведения – дело не из легких. О ключевой стихотворение П. Тычины в сборник «Солнечные кларнеты» бьют языки и в школах, и на филфаке, а порой и почетных литрознавчих конференциях. Я лично слышал такие академические интерпретулькы этого стихотворения, по сравнению с которыми умствования Персоносфера, которая образуется вокруг бутылки прозрачного цвета, кажется не таким уж галиматнячим. Виктор Неборак исходит из того, что «случайных (или заменяемых) слов в таком тексте, возникший из сенсовно-композиционной необходимости, быть не может». Хотя и предостерегает: «по крайней мере, в его чистовом варианте». Сложность интерпретации стихотворения «Не Зевс, не Пан, не Голубь-Дух …» заключается в том, что стихотворение – якобы, за В. Небораком, осознанно и точно сконструирован – напоминает скорее шаманское камлание. Его первая строфа вообще оформлена так по-шаманские, что с наскока и не разберешь: кто там в кому танцует. Это, собственно, и породило лакуну для поколений толкователей. Вот как отвечает автор книги на главный вопрос: кто является «я» в Тычины стихи? «Это доля творческой вечной светоносные-музыкальной Сознания, способная просыпаться в бытие и перетекать-возвращаться к этой Сознания через Знание-самоосознания. Тичининских имя этого Сознания – Солнечные Кларнеты ». Сложно? Предлагаю для сравнения концепцию мироздания, которую дал Павел Глазовой в своей «Черной книге»:
… Умирание и воскресение -
Все пройма единственный д в х.
В этом – д в м к а, в этом – д и я
И бессмертие торжество,
Но вода – это не стихия,
А выше б о ж е с т в о.
Потому неужели, откровенно скажем,
Сомневаться может кто-то,
Что в воде м а т е р и а л ь н е
С и д е а л ь н ы м обнялось?
… … … … … … … … … … … … … … … …
Глянь: целует светлую воду
Солнца луч золотой.
Там начал всех начало,
Храм поистине святой.

Скрупулезность Виктора Неборака время впечатляет. Однако некоторые скрупулы проскальзывают у него между пальцев. Так, на 47-й странице читаем утверждение: «Огонь -« найекстазниший »состояние материи». Очевидно, речь идет о самом процессе горения, так найекстазниший состояние материи все же не огонь. И даже не магма, да простит меня Игорь Павлюк. Найекстазниший состояние материи – это плазма. На той же странице: «Когда, кстати, модно было называть спортивные модели автомобилей Кометой или Метеором». А где же делись модные «болиды» ​​Формулы-1? «Истинно новое не может издыхать" (стр. 50). «Мертвеет» – это как «маячит» или как «отмирает»? Опять двусмысленная процессуальность. Если бы новое не мертвило, не было бы в мире никакого движения и никакой, даже циклической, изменения. Новое обречено стареть, а потом и отмирать в той или иной форме. Ну и, наконец, рассматривая стихотворение Б. И. Антонича «Мертвые машины», Виктор Неборак отмечает, что «кладбище автомобилей грешниками превращается в бордель». Сравните Антоничеве «и мертвые туловища в синеве ночей становятся за грешные ложа бездомных любовной напоказ и шлюх». И где же ожидаемая упоминание о нежности Артура Пепи с его женой в разбитом корпусе «Крайслера Империала» («Двенадцать обручей» Ю. Андруховича)? Статья была опубликована в 2002 году, однако, помещая ее в новом издании, следовало бы «освежить» ее этим моментом, который давно уже прижался на маргинесах читательской сознания и взывает оттуда, что Андрухович – слишком внимательный читатель Антонича, чтобы тот секс среди «мертвых авт »был случайностью.

«Скользкая» чтения, на которое страдает не только «средний читатель», но и посредственный филолог, – это настоящий бич литературы. Так же, как и наброски на произведение готовых идеологических схем – от «классово / не классово» до «кассово / не кассово». Эдгар По виноват сто граммов и пончик Ролан Барт за видчитання своей новеллы. Наши классики должны скинуться Виктор Неборак, проявивший себя не просто благодарным, но и вдумчивым читателем. Читателем, а не прочитувачем, о чем я когда-то (2005) отчаянно кричал в специальной статье (см.: Стусенко А. Смерть читателя / / Литературная Украина – 6 октября 2005). Может, после медленного чтения «медленное чтение» широкими кругами масс, у нас родится настоящий читатель? Но это уже в мою рецензию проскользнула молекула неоправданного оптимизма.

Оставить комментарий