Отечественный соцреализм канонизирован
Социалистический реализм (сокращенно соцреализм, рус. Социалистический реализм) – термин, закрепившийся в советском искусствоведении на определение художественного метода литературы и искусства, «представляющий собой эстетическое выражение социалистически осознанной концепции мира и человека, обусловленной эпохой борьбы за установление и созидание социалистического общества» (определение БСЭ). Социалистический реализм был единственным официально разрешенным в СССР «творческим методом» литературы и искусства.
Материал из Википедии – свободной энциклопедии
Конечно, ничто не стоит на месте, однако, всегда остаются темы, будто выпадают из круга, в частности, перспективного круга литературоведческих исследований. Почему выпал из него и соцреализм. Некоторые считают, что отнюдь не выпал, ведь о нем и так уже много написано. Действительно, много, только где?
География довольно солидная: Российская Федерация (М. Чудакова, А. Морозов, Ю. Борев, а также Е. Добренко, Б. Гройс, В. Паперный – все родом из Союза, хотя и живут за границей в эмиграции), США (К. Кларк, С. Бойм), Республика Польша (П. Фаст), Федеративная Республика Германия (Х. Гюнтер) и еще разные уважаемые страны У нас же почему утвердилось мнение, что все уже проговорено (а очевидно, еще даже не переболело , если молчим и думаем, что молчание нет).
Впрочем, пионерами не рождаются – ими становятся. И неважно, то пионерами, или октябрятами, или комсомольцами, или кобзарята (имею соответствующий значок – могу предъявить), главное – как чувствуешь себя в новой роли, чего ожидаешь от нее, к чему она тебя обязывает.
Собственно официальной и самоотверженным «пионеркой» украинский соцреализмознавства (если можно употреблять этот не слишком апробирован срок) и стала киево-нежинская исследовательница Валентина Хархун, а за соответствующий «партбилет» ей послужила видкривавча монография с красноречивым названием «соцреалистического канона в украинской литературе: генезис, развитие, модификации ». Название, действительно, красноречива, поскольку сразу же отсылает более менее сведущего в этой области реципиента к понадтисячосторинкового фолианта – сборника статей «Соцреалистический канон» под редакцией Г. Гюнтера и Е. Добренко – знаменитой библии всех принадлежащих к когорте соцреалисзмознавцив как близкого, так и дальнего зарубежья, задавая вопросы ребром: а разве украинская социалистический реализм какой не такой, иной?
За годы исследования соцреализма в Украинском литературознавсти круг отечественных ученых не так уж и увеличилось. Если, как замечает автор в предисловии к монографии, в 2004 г., когда она начала готовить Украинский библиографию по этой щекотливой проблематики, ее можно было уложить в пределах десяти позиций, то сейчас, хотя цифра и увеличилось, однако, вряд ли преодолеет соттену или даже пивсотенну границу. Поэтому стоит уверенно пойменуваты исследования В. Хархун вполне пионерской работой, одновременно превзошла все вместе взятые монографии, затрагивающих аналогичную тематику, но не выбирают соцреализм как таковой своим главным героем (вплотную к этому приблизился только И. Захарчук в книге «Война и слово. милитаристская парадигма литературы социалистического реализма »), а также различные статьи, что, наконец, имеют все же спорадический характер (в частности на страницах авторитетного академического журнала« Слова и время »в двухтысячных годах по этой теме появлялись студии Л. Медведюк , Н. Бернадской, Т. Гундоровой, Т. Свербилова, Д. Наливайко, Ю. Кузнецова).
Однако рассматривать монографию В. Хархун лучше в тандеме с другим изданием. Речь идет о первом число сборника основанной по ее же инициативе серии «Studia Sovietica» (по удачное название организатор проекта не устает благодарить М. Климчуку) с подзаголовком «Идеологические и эстетические стратегии соцреализма». Это родное детище самой исследовательницы, что благодаря ее титаническим усилиям наконец появилось на свет после двухлетней издательской подготовки – как вожделенный плод одноименного Международного семинара участвовали, кроме украинской стороны, представители Эстонии, Литвы, Польши, России), состоявшегося в Институте литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины еще в июне 2008 г. (академическая финансирования явно оставляет желать лучшего – в частности, о оперативность и размер финансовой поддержки, ибо только отпечатанный сборник, так же, как и монография, сразу же стали раритетами – к этому привели, к сожалению, довольно скромные, но симптоматические в нынешней ситуации, их скромные тиражи – 100 и 300 экземпляров соответственно). Презентация-обсуждение обоих этих изданий недавно в Институте литературы в рамках литературно-критического клуба «Академические беседы».
В частности, М. Сулима называет молодую и перспективную исследовательницу Якнайперше своеобразным «промоутером», или же, точнее, «промоутеркою», которая принялась вокруг неисчерпаемой проблемы. Сама автор также отмечает проблематичности избранного ею темарию, ведь «постсоветский синдром» продолжает сказываться на разных уровнях (только памятник Сталину в Запорожье стоит одному местному пенсионеру-энтузиасту пятидесяти тысяч гривен; поэтому спрашивается: и чем это наши пенсионеры не довольны, если могут такие суммы накапливать и откладывать на благотворительность?) Одновременно признается В. Хархун, только через непосредственное оприявнення и проговаривания удается преодолеть «травму» (для нее даже персональную – как бывший комсорг школы).
И здесь стоит, прежде всего, взоруваты на иностранных современников. Например, на поляков, которым удалось избавиться от бремени советизации, о чем свидетельствуют многочисленные исследования по соцреалистической проблематики (как пример можно привести хотя бы такое оригинальное издание, как «Slownik realizmu socjalistycznego» под редакцией С. Лапинского и В. Томасика), где никто не боится расставлять точки над «и» (у нас же почему-то все время оговаривается, даже самой «пионеркой», необходимость осторожности в отношении к и в решении самой проблемы постановки этого вопроса).
Несколько замечания относительно обоих изданий
В монографии охвачен период с 1934 до 1954 г. (условные рамки – между Первым и Вторым Всесоюзный съезд советских писателей, то есть сугубо сталинская эпоха) и в известной степени ограничен круг канонических авторов, к образцовой творчестве обращается атворка, а именно: речь идет об А. Головко, П. Тычину, М. Рыльского, А. Корнейчука, А. Довженко и Ю. Яновского. Первый раздел посвящен собственно становлению соцреализма (не забываем, что речь идет именно о украинскую советскую литературу, следовательно о стадии именно ее протоканону и канонизации – здесь главными действующими лицами являются А. Головко как зачинатель и П. Тычина как «художник в каноне»). Второй раздел охватывает соцреалистические картину мира: речь идет о движении от идеологии как религии к сотворению сакрального мифа и упрочение онтологического проекта тоталитаризма. И наконец, третий раздел касается модификаций и редукций канона в условиях загрожености (три модели войны – официальная, реабилитационная и ревизионная), во времена жданивщины или высокого сталинизма и в контексте создания истории, или же историографии литературы как образцового канона для подражания. Уже из такого конспективно очерченного плана видно, что поднятый автором пласт может вполне авторитетно претендовать на несколько отдельных монографий, однако в ее изложении все удивительно удачно укладывается в единую систему под общим знаменателем – Украинская соцреализм.
В отличие от работы В. Хархун, сборник имеет значительно более широкие берега, ведь не ограничивается только отечественными плавнями (о чем, в частности, и свидетельствует разнонациональных авторский коллектив). Прежде всего, здесь можно узнать о современном состоянии исследования проблемы соцреализма, о его генезис, ранние модификации и устоявшийся канон, о мифических проекции и исторические видения, а также, что, возможно, самое интересное, – об особенности оставленного нам наследия, использования и привлечения которого можем наблюдать и сейчас (в частности, по мнению, Я. Полищука, одного из участников семинара, в творчестве Ю. Андруховича, С. Жадана, В. Кожелянко, М. Матиос и др.).
Впрочем, параллельно предложены вниманию читателей исследование, совершенно разные по методологическими и тематическими критериям, смогут лучше помочь продолжению полилога с соцреалистической проблематике лишь тогда, когда само явление соцреализма восприниматься исключительно как музейный экспонат, на который не делают наклеек с надписями «хороший» или «плохой », а какой кодифицированы соответствии с установленными нормами той или иной экспозиции.
Несколько плюсов авторской монографии
Осмотрев зарубежный критический опыт соцреалистической проблематики В. Хархун увидела, что инонациональни варианты (как ни странно, ведь теперь всюду так любят меньшинства) оказались совершенно не востребованными. Единственным материалом, которым оперировали и оперируют иностранные ученые, является русская советская литература. Соответственно, возникла идея обратиться к собственным истокам. Так, важнейшим атрибутом книги является акцентирование именно на украинский социалистическом реализме. И здесь можно выделить несколько векторов, на которых подчеркивает исследовательница. С одной стороны, ей говорится о вписывании в тоталитарный общесоветских контекст украинской литературной критики. С другой стороны, эту самую практику презентован как совершенно отдельную, самодостаточную дело, что формирует не подрядный, а независимый литературный процесс. Украинская литература не маргинализируется и не сводится к рангу провинциальной, зато предлагается другая самодостаточная версия, что может читаться независимо, хотя и вписана в общий контекст. Важно, что частое говорение о «неполноту» нашей литературы можно легко спроецировать и на прилегающие территории, ведь без Украинском струи весь социалистический реализм «выглядит неполным и, собственно, нецелостную» (с. 9).
Не менее примечательным является то, что в книжке находим вполне трезвый взгляд на феномен литературы социалистического реализма. Это не отнюдь не адорация или ностальгия (ярко ощутима в тексте Ю. Борева «Социалистический реализм. Взгляд современника и современный взгляд»), однако далеко и не гонения (как в трудах М. Чудакова, вот где заложен путь от антиколониального к постколониального, на который постоянно пытаемся выйти), а суровая констатация в сочетании с детальным анализом, базирующимся на выстраивании структур и прослеживания схем их функционирования, либо заявленных в названии: генезисе, развитии и модификациях соответствующего канона.
Также стоит заметить, что в исследовании искусно сочетаются не только историю и теорию литературы, а также и критику (которая, как правило, почему-исследуется отдельно). Выстраиваются четкие линии научно-исследовательской работы: от абстрактного к конкретному – все авторские размышления покриплюються цитатами (собственно их слишком большую количество одни ученые отчасти и забрасывают В. Хархун, тогда как другие, наоборот, требуют еще большего покриплення тех или иных тезисов именно литературным материалом – но это уже обусловлено другим вопросам, а именно: что мы считаем литературу? – то есть, возможно рассматривать соцреалистические тексты как художественный продукт?)
Кроме того, поражает мощная база источников – 670 позиций библиографии, в частности – использование зарубежного опыта западных коллег (175 наименований общего количества), эдаких передовых технологий современности, а заодно привлечения аппарата других гуманитарных дисциплин.
Несколько минусов авторской монографии
Впрочем, несмотря на первостепенную роль украинского контекста, постоянно происходит апелляция к общесоветского (традиционно, читай: русского) материала (документы, постановления, съезды, конкретные классические тексты и канонические авторы). Кажется, иногда можно попытаться немного «повризаты» или хотя модифицировать эти пространные вставки, потому всегда несут переповидний или цитатный характер.
Отсюда же вытекает ощущение некоего авторского балансирование на грани, борьбы с искушением впадения в классически советское, то есть русское, поле социалистического реализма, лишенное собственно украинской специфики, почему абсолютно способствуют многочисленные ссылки на авторитетные советологични студии, основанные именно на таком материале. Однако В. Хархун удивительно вовремя выходит из подобных опасных ситуаций, возвращаясь на исконно украинскую почву. Например, когда речь идет о феномене ленинианы, то складывается такое впечатление, что вот-вот ее полностью затянет в русскую тему, и вдруг – уход в сугубо украинская русло от Тичинивского «О родной Ленин! Все – твои мы дети »в луковичных« Я Ленина видел. В гробу ».
Кроме этой советско-российской загрожености, книга иногда страдает повторы (одних и тех же утверждений, описаний произведений, отдельных цитат или ссылок), что, вероятно, можно объяснить отчасти ее компоновкой из разных попередеьо публикуемых авторских статей.
Вместе конце каждого раздела или даже подразделения чувствуется определенная незавершенность. Впрочем, отнюдь не идет об отсутствии прописанных выводов. Они как раз имеются, однако, именно их лапидарно сконцентрирована форма будто наталкивает на новые идеи и мысли, которые так же хочется увидеть выражающимся на бумаге. Скажем, «сюжет о рождении" совершенного "соцреалистического писателя с" духа "идеологически" несовершенных "предшественников» (с. 404) на примере творчества Ю. Яновского и Гончара обозначено только пунктирно, а так бы хотелось, как говорится, второй серии.
Несколько надежд на будущее
Хочется верить, что вскоре таки состоится профессиональное продолжение беседы на соцреалистические тематику (ведь 50-е годы ХХ века отнюдь не были завершающими в длительном господстве социалистического реализма на просторах украинской советской литературы) и что оно будет привлекать все больше и больше заинтересованных. А одновременно – способствовать расширению круга исследуемого в этой области материала. В пользу этого уже свидетельствует запланированный на нынешний июнь второго Международный семинар, организованный В. Хархун, и который на этот раз будет называться «семиосфера советской культуры: знаки и значения». Поэтому приглашаем всех к участию в интересном разговоре и не бойтесь говорить о том, что болело, болит и болеть.