Олесь Кульчинский
Такое иногда бывает: книга может ошеломить, если не скорее – озадачить. Мы часто откликаемся о прочитанном: «удивило, поразило, не ожидал! Не ожидал! Сильная вещь! Афигенна штука! Классная вещь! Прикольный романчик! Такой вот набор положительных клише.
Впрочем редко, а такое бывает: есть рассказы, которые озадачивают.
Вот уже десять лет в Турции немалую популярность имеет роман Алев Алатлы, связанный с именем всем нам известного украинского (или до сих пор «неразделенного») писателя – Николая Васильевича Гоголя. Собственно, роман так и называется: «По следам Гоголя». Да и, наконец, не роман это, а тетралогия, последняя часть которой до сих пор не увидела свет.
Кто же она автор? Но в Алатлы – 1944 года рождения. Дочь турецкого дипломата; получила образование в Токио, в американской школе; магистр экономики и философии; наконец – научный сотрудник департамента психолингвистики Калифорнийского университета, один из ведущих турецких философов, писателей и публицистов, одна из героинь пятитомной «Истории турецкой литературы» Ахмеда Кабаклы ; награждена медалью Ясира Арафата за перевод книги Эдварда Саида «Понимание ислама» и «Палестинский вопрос». Есть Алев Атала принадлежит к тому новому «модных» турецкого поколение, которое свободно владеет несколькими иностранными языками, прошло тренировки Оксфордских и Гарвардских студий.
Собственно, почему такое придирчивый отношение к биографии писательницы? Да потому, что такое знание турчанкой украинский-российских реалий, культуры, литературы, истории и политики просто не дает перевести дух, а после прочтения романа – встать с места! Тут еще с первых страниц сидишь, словно окаменевший. А собственные знания о культуре соседнего народа и все сквозные исторически-политические перипетии на постсоветском пространстве кажутся как бы жалкими! Все это – на фоне именно «турецкой» осведомленности – никак иначе! Мало того. роман сконструирован в форме таких знакомых нам дискуссий на «политических кухнях», что, как и его страницы, шаг за шагом относят читателя из настоящего все в прошлое – как невидимой рукой, переписывая заново в художественной форме историю постсоветского пространства в обратном направлении: от « омеги »до альфы». Как известно, в стилистике этот прием называется «флэш бэк», то есть рассказ о событиях, предшествовавших той, о которой идет речь. Так первый том, с современной «путинопочитания» и последних идей Солженицына, впоследствии касается вопроса «еврейских олигархов» в России 1990-х и проблему антисемитизма на постсоветском пространстве, в контексте которой упоминается и информация в западных медиа о нашем УНА-УНСО, семидесятилетие под покровом вечно живого «дедушки Ленина» и его предшественников-народовольцев, медленно относит читателя вплоть до «прабабушки» Екатерины, разрушительницы Сечи, и российских зачинателей масонства.
В этом году первый том тетралогии «Не просвещением, а сердцем …» (целых 500 страниц!) Увидел свет и в киевском издательстве «Четвертая волна». Перевод на русский язык осуществила известный украинский тюрколог Ирина Дрыга. Однако даже здесь не обошлось без мистики. Как повествует переводчица, загадочная автор сама и нашла ее, внезапно появившись, словно из-под земли.
Собственно, слово самой Ирине: «Наша с писательницей знакомство произошло вполне понятным и типичным для XXI века образом – в Интернете, во время моей работы в Институте стран Азии и Африки МГУ. Автор появилась буквально ниоткуда и, обратив внимание на мое украинские корни, предложила ознакомиться с гоголевской тематикой в турецкой литературе. До сих пор так и неизвестно, откуда, как и что привело Алев Алатлы к Ирине Дрыги. Впрочем, имя Гоголя, бередит сердце каждого украинский, не оставляло мне шансов на размышления … »
Так вот – почему именно с «четвертой киевской волне» и именно через имя Гоголя Алев Алатлы решила обратиться в соседнюю и вовсе небеспроблемного для нас России?
Ответ, несомненно, нужно искать только в произведении. Алатлы перемещает украинский Гоголя в ХХ-XXI века, показывая его на фоне «путинизма». Правда, здесь он у нее перевоплощается в современного россиянина, который уходит корнями не только Украину, но и рода знаменитого министра Столыпина. Только ее Гоголь, именем Алексей, приятель и сына Набокова, и Александра Солженицына, и Давида Рабиновича – всех известных нам персонажей современной российской истории – накладывает на себя руки от безысходности. Еще и на Пасху. Чтобы попасть в Рай?
Наконец, накладывает руки от той же безысходности, в которой жил и его знаменитый прототип, от той безысходности, по которой Тарас Григорьевич грустно писал своему земляку: «Ты смеешься, а я плачу, великий друг мой!
Словом, Гоголь … В Алатлы он такой же противоречив, как и весь роман, как и вся непонятная российская действительность, что, действительно, бросает тень и на украинскую бытия: перепутанная-запутанная-замешана-заквашенная на исконных противоречиях между западниками и слов ' янофиламы, на псевдоаристократичний недовчености-неопределенности-незрелости-недорослости. «У писателя немецкого происхождения Фонвизина есть пьеса« Недоросль », высмеивающая образование аристократии, – рассказывает влюблена в Россию турецкая героиня романа Алатлы. – В пьесе дворянские идеалы и благотворительности Руссо проповедуют такие тупые и сварливые люди, а село такое одичавшее и отсталое, что даже через много лет становится видно как на ладони: просветительские мероприятия Екатерины Второй превратились в посмешище … Именно с этой пьесы берет начало принцип русской театральной традиции «смех сквозь слезы», от Гоголя до Чехова … »
Право, этот сарказм даже наше украинское поколение восемьдесят или не больше всего запомнил в советских комедиях толка рязановского «Гаража». Актуальны они и сейчас в новых постановках Гоголя и Чехова, с которыми российские актеры приезжают в Киев. Вот только суть этого сарказма: нам не дает никаких осталось делать, кроме как смеяться, и таки «сквозь слезы». Однако, когда «нас» собирают в Белокаменную на «интеллигентные совещания», то вдруг замолкают такие саркастические на сцене и Рязанов, и любимая Ахеджакова, и красавец Басилашвили, и комедианты толка Ярмольника, и остается разве что петь очередные оды «двора »семьи Михалковых.
«Они стали ненавидеть самих себя, – продолжает дискуссию на« политической кухне »еще одна из« участников »романа. – И со временем эта ненависть принесла отрицания всего чужеродного. А впоследствии это породило крайне чувствительную национальное сознание. Однако наша интеллигенция вместо того, чтобы расследовать причины растущей националистической потуги, принялась искать виновных снаружи … »
Как, наверное, уже понял читатель, цитировать Алев Алатлы можно до бесконечности. И «культурный шок» от романа в безупречном русском переводе (с ярким аутентичным стилем) просто гарантировано. Кажется, это именно тот случай, когда на «Литакцента» можно вести речь о русский перевод книги об известном украинском писателе, написанной прежде всего для русского читателя, чтобы заманифестуваты украинский дух и в русской культуре, и в современной турецкой литературе, где ныне ведущие авторы пытаются распутать клубок Украина-турецко-русских литературных отношений, чтобы … и так до бесконечности … Поэтому единственный совет, который дает автор на «евразийских сечениях» и собственной стране, и российской интеллигенции, и, очевидно, украинским коллегам: руководствоваться не просвещением, а сердцем . Все точно – как в основном постулате украинской философии, что вслед за Сковородой, Гоголем, Бердяевым, Достоевским перешел на далекую от нас Север, умистившись в одно современное определение – кордоцентризм.