Галина Крук: «Поездки – это легализованный способ расширения сознания»
Справка: Галина Крук родился 30 ноября 1974 во Львове. Училась во Львовском национальном университете имени Ивана Франко (по образованию – филолог-медиевист), где и работает в должности доцента кафедры украинской литературы им. М. Возняка. Кандидат филологических наук (тема диссертации «Украинская низовое барокко: поэтика стиля и жанра», 2001). Автор поэтических сборников «Странствия в поисках дома» (Львов, 1997), «Следы на песке» (Киев, 1997), «Лицо вне фотографией» (Киев, 2005), многочисленных публикаций в литературной периодике. Поэтические произведения Г. Крук вошли в альманахов и антологий «Приветствие життяь95» (1996), «Начала» (1998), «Протизначення» (2001), «Королевский лес» (2001), «Мы и Она» (2005) и др., переводились на английский, немецкий, русский, польской, хорватским языками. Лауреат международных литературных конкурсов «Гранослов» (1996), «Приветствие жизни» им. Б.-И. Антонича (1996), стипендиат программы «Gaude Polonia» Министр культуры Польши (2003). Член Ассоциации Украинских Писателей.
- Творческий потенциал заложен в человеке от Бога, однако очень важно среду, в которой будущий художник растет, воспитывается, учится … Что повлияло на Твое формирования как литератора и какую роль сыграли годы учебы на филологическом факультете университета?
– Знаешь, не всегда можно все разложить по полочкам и проанализировать, что и в какой степени повлияло на формирование. Ведь порой факторы, мешающие то реализовать, гораздо больше влияют на формирование, чем то, что способствует. С детства меня тянуло к рисованию – рисовала постоянно, это меня чрезвычайно увлекало. Однако то сложилось так, что своевременно не удалось овладеть техникой – некому было скрыть в инструментарий, а доходить до всего методом проб и ошибок было слишком долго. С литературой произошло иначе, язык литературы оказалась для меня понятнее и податливой, чем язык живописи.
Если же о среде, то долгое время его не было – приходилось быть наедине со своими творческими интенциями и экспериментами. Поэтому именно заинтересованность литературой возникло скорее из желания овладеть секретами создания, понять закономерности, как из отдельных слов возникает художественное произведение. Так я оказалась сначала в Малой академии наук, а уже потом – на филологии Львовского университета (жаль, что в то время не было специальности «литературное творчество», а то я выбрала бы именно ее). Через каких-то 10 лет, когда на филологическом факультете возникла инициатива создания такой специальности, придумывая учебные курсы для студентов, я прежде вспоминала, о которых «секреты творчества» мне самой тогда хотелось узнать. Но при желании и на филологии можно было многому научиться. Некоторые мои однокурсники тоже писали, мы даже организовались в т. н. литературную диссоциацию «Баснословные», проводили поэтические вечера, экспериментировали. Однако у меня всегда был какой внутреннее сопротивление против любой коллективизации, а кроме того – пугала филологическая графомания, которой подвержены студенты-филологи, которые начинают писать под влиянием прочитанного, паразитируя на чужих образах и мыслях. А контактов с несколько старше меня, однако уже вхожими до взрослой литературной тусовки, у меня тогда не было.
- Один писатель пытается быть как можно больше времени среди людей, чтобы черпать материал «из жизни», другой, как выразился Валерий Шевчук, «убегает в себя». Что Тебе больше импонирует?
– Думаю, и в том, и в другом случае материал черпается из жизни, ибо даже убегая в себя, ты находишь там опыт контактов с жизнью. Это просто две разные стадии – как, например, в написании диссертации – сбор материала и его осмысления. Обе они важны для литературы. Если честно, мне больше нравится первая стадия – жизнь со всеми ее перипетиями, парадоксальными или даже банальными ситуациями, чувствами и ощущениями. Но чтобы стать литературой, этот материал нужно определенным образом осмыслить, организовать, отфильтровать (а таких возможностей в современной жизни все меньше и меньше). Поэтому когда я чувствую, что уже просто не даю себе совета с фразами и образами, которые меня переполняют, что они начинают меня мучить и мешают жить – приходится «бежать в себя» и то это, извини за выражение, утилизировать. Кто нуждается для этого психоаналитика, кто-крепкого алкоголя, кто-шопинга, а еще кто – ручки и чистого листа. Я, кажется, из тех последних.
- Ты неоднократно была лауреатом литературных стипендий разных стран. Что для Твоего творческого роста дают такие поездки?
– Как-то оно очень возвышенно звучит – это «творческий рост». Большинство литературных стипендий или каких программ прежде дают возможность элементарного творческого существования. Не секрет, что многие украинские литераторы зарабатывает на жизнь не литературой (и я считаю, что именно это дает шансы украинской литературе, поскольку в условиях неуклонной коммерциализации литературы очень легко превратиться в литературного раба, а качественная литература требует времени). А если уделять львиную долю своего времени абсолютно другому занятию (даже если это преподавание литературы или перевод), к тому же быть незаменимым колесиком в механизме под названием семья, выполнять все эти социальные роли, в которых мы ежеминутно оказываемся, то возможности «убежать в себя »и помедитировать практически не бывает. Во многих европейских странах это понимают и потому там предусмотрены творческие стипендии для того, чтобы, работая над своими литературными произведениями, писатели могли некоторое время не беспокоиться зарабатыванием на хлеб насущный. Например, в Эстонии акцизный сбор с продажи алкогольных и табачных изделий составляет Национальный фонд, из которого оплачивают годовые стипендии эстонским художникам. Жаль, что такое не предусмотрено в Украину. Подозреваю, что даже если бы нечто подобное и было в нашей стране, то деньги явно не доходили бы до реального и заслуживающего художника, оседая по дороге в паразитирующих инстанциях разного уровня. Однажды я ездила на фестиваль счет министерства культуры, так потом пришлось еще месяц собирать разнообразные бумажки, чтобы мне вернули деньги за дорогу. Но не будем о грустном.
Поездки однозначно дают очень много, это фактически легализован способ расширения сознания. Ситуация путешествий является для меня очень креативной, будучи в дороге, я бы избавляюсь тех рамок и обязанностей, набрасывает на меня пребывания в привычной среде. Кроме того, путешествие – это возможность увидеть и почувствовать гораздо больше, чем открывается человеку на его будничной траектории движения. Поэтому я очень легкий на подъем и охотно откликаюсь на приглашения где выступить или принять участие в каком-то фестивале или писательской встрече. Я даже заметила, что чем причудливой, карколомнишою обещает быть путешествие, тем больше она меня привлекает. Когда же приходится дольше зависнуть на одном месте без возможности уехать, это начинает меня мучить. Тогда чувствую как дикое животное в тесном вольере.
- Вот уже несколько лет Ты пишешь литературу для детей. Твое творческое желание? Чем оно вызвано?
– Несколько лет – то далеко не точное определение, если речь идет о 10 годах. Большинство людей обращается к детской литературе с появлением в их жизни конкретных и реальных собственных чад. Если, конечно, их это чадо действительно интересует. В юном возрасте почти все дети творческие и любознательные. Если ими заниматься – рассказывать, читать. К сожалению, многие родители не имеют на это или желания, или времени, или еще чего (чем обычно оправдываются сами перед собой и потом неизменно выходит боком). Моему малому всегда нравилось импровизировать, мы часто вместе придумывали какую сказку или стихотворение. Именно эта совместное творчество или какие смешные сыну высказывания ложились в основу того, что потом выходило на гора уже как детская литература. Так, например, появились такие персонажи моих детских историй, как хрумликы Голяк и Босяк, домашняя Чхундра, Маленький Яблочный Дракончик и другие.
Обидно, что часто родители и современные реалии жизни стараются как можно раньше лишить детей их мира фантазии, обедняя их на всю жизнь. Потому что в возрасте 2-3 лет ребенок не верит, что можно жить в нарисованной избушке, значит во взрослом возрасте она просто не сможет верить в такие абстракции, как добро, милосердие и другие нематериальные ценности. Кроме того, для каждого возраста есть своя книга и своя литература – не все родители принимают это во внимание. На украинском рынке детской книги ниша от 2 до 5 лет, как ни странно, является наименее заполненной качественными и нужными с точки зрения текста книгами. Есть нормы относительно качества бумаги, размера шрифта, однако нет норм по качеству текста и его соответствия запросам детей именно этого возраста. Я говорю прежде всего о книги на украинском языке, где экономия на редакторе или корректору часто приводит к растиражированных несколько десятилетий тиражом языковых уродцев вроде «поросенка Ниф-Ниф» или «Журнала для стильных девочек». Это намного хуже, чем детские игрушки китайского производства, однако от этого никто не предупреждает. Другой проблемой является жанровый спектр детской литературы, которая издается у нас. Например, практически не представляются сейчас неказкови жанры – то, что на английском называется «emotional story» (образцом этого, например, во времена моего детства были рассказы Е. Гуцало). Издатель не рискует, предпочитая выдавать или проверенную временем и опытом сказочную классику, или различного рода справочные издания, которые обязательно будут востребованы.
- Расскажи, пожалуйста, о своих детских книжечки, вышедших за границей.
– В 2006 и 2007 годах у меня вышло две книги – «Трудно быть маленьким» и «Марко путешествует вокруг света» – в переводах 15-ти языках. Это был конкурсный проект голландской ассоциации «Step by Step», они выбрали 50 лучших книг типа «emotional story», сделали переводы, подобрали иллюстраторов – тоже из разных стран (так, одну из книг оформил литовский художник Роландас Билинскас, а вторую – грузинка Манана Морчиладзе). Их можно себе заказать через интернет-сеть «Амазон». Это богато иллюстрированные книги с очень лаконичным, но хорошо продуманным текстом, который помогает ребенку справиться со своим эмоциональным опытом. Надеюсь, что рано или поздно и украинские издатели обратят внимание на книги такого типа.
- Кажется, есть в украинской литературе второй половины ХХ века яркий пример смены поколений: шестидесятники, семидесятников, восьмидесятники, девьятдесятникы, вот теперь уже двухтысячники. Какого характера изменения в этих литературных поколениях Ты могла бы отметить (хотя такое разделение чрезвычайно условный)?
– Ты очень правильно отметил – разделение чрезвычайно условный и все больше склоняюсь к мысли, что он предоставляется разве что для первичного сортировки материала – в пределах каждого из названных литературных поколений действительности различий не меньше, чем общих черт. Ибо каким образом создаются эти литературоведческие представления: берется какой временной срез, анализируются произведения какого круга авторов этого времени, оказываются в них общие черты, а потом все те произведения и всех тех авторов, которые по тем или иным причинам не вписываются в эти рамки, относят к другому литературного поколения или просто стараются не замечать, чтобы не портить картины. Это возникает из-за нехватки профессиональной литературной критики, которая бы не только рассортировали материал по персоналиям, принадлежащими к тем или иным поколений, но и оценила его художественные качества. Сейчас, мне кажется, трудно говорить о каких такие черты, которые присущи всем представителям того или иного поколения и совершенно отсутствуют в других поколениях. Самое важное, что литература живет, возится, развивается, что она очень разная и еще сама от себя не знудилася. Возможно, через каких-то там лет 30-40-50 станут заметными все эти поколения отличия, а пока они представляют собой нечто вроде прогноза погоды. Поживем, увидим. Я верю, что в украинской литературе впереди еще столько интересного и непредсказуемого, что не стоит розмусолюваты то, что есть. Возможно, это взгляд непоправимый оптимистки, но я в это верю.
Беседовал Даниил Ильницкий