Алексей Неживой
Почти десять лет жизни Григора Тютюнника связано с Луганщиной, ведь в поселок Щотове, где жил его дядя, Филимон Васильевич Тютюнник, он попал еще шестилетним в 1937 г., когда в родном селе Шиловцы на Полтавщине репрессировали отца. А еще в Луганской области Григор Михайлович работал учителем. Об одном год учительство (до этого времени малоизвестный в жизнеописании писателя), который стал определяющим в его творческой судьбе – это мое повествование.
Итак, 19 мая 1962 состоялась защита дипломной работы по русской литературе на тему «Психологизм в творчестве Льва Толстого», выполненной студентом пятого курса Харьковского государственного университета Григорий Тютюнник, под руководством заведующего кафедрой русской литературы профессора М. Легавкы.
Приказом № 117 по Вошиловскому районном отделе образования от 15 августа 1962 Тютюнника Григория Михайловича назначен учителем русского языка и литературы средней школы рабочей молодежи города Артемовска. Жену – Людмилу Васильевну Тютюнник – учителем украинского языка и литературы.
Артемовск (до 1921 года – село Екатериновка) теперь относится к Перевальского района Луганской области. Привычный донбасский пейзаж: шахтные копры, терриконы, на холме, где стояла вечерняя школа (здание сгорело в начале 90-х годов), – улица из небольших домиков, густо обсаженных деревьями, так что это место больше напоминает деревню.
В письме к Анатолию Кислого от 22 августа 1962 Григор Тютюнник подробно рассказывал, что колесо его фортуны остановилось у подножия шахтного террикона напротив школы рабочей молодежи. Он понял преимущества вечерней школы перед дневной, которая, кстати, стояла неподалеку. Ведь здесь учились более сознательные ученики старших классов, сравнительно несложной была воспитательная работа, меньше тетрадей для проверки. И два выходные: суббота, воскресенье. Преподавать русскую литературу в 5, 7, 8 и 10 классах. Особенно рад десятом, ведь там изучаться любимая литературная эпоха: Гончаров, Толстой, Некрасов, Чехов.
Артемовск – недавнее поселок, которых на Донбассе много. Трехэтажных домов немного, а больше еще довоенных избушек. Неподалеку – балка, в ней ставок и колодец, из которого берут воду и носят коромыслами. Посреди городка дымит террикон, гудит вентилятор, на копре крутятся колеса, дрожат вытяжные канаты. Завхоз школы нашел молодоженов квартиру – это отдельная комната в домике неподалеку школы. К началу учебного года молодой учитель много читал: роман Ю. Бондарева "Тишина", воспоминания Чуковского о Куприна, комплект журнала "Новый мир" за первое полугодие. Учениками были в основном рабочие шахты, часто рассказывали о работе, о жизни, и не подозревали, что их рассказы – это источник для размышлений, литературных произведений. Ведь для них Г. М. Тютюнник был прежде учителем, которого любили и уважали за дружбу, простоту и искренность в общении, умение понимать и чувствовать собеседника. Восторженно читал произведения украинских и русских писателей. Иногда после уроков собирались вместе, отдыхали, особенно любили слушали, как красиво пел Григорий Михайлович украинские народные песни.
Когда же в украинскую литературу пришел писатель Григор Тютюнник, в периодической печати будет напечатан очерк "Шахтерская звезда". Этот публицистическое произведение отличаться неподдельной любовью к людям нелегкой профессии: "А еще я вижу и долго видеть шахтерскую утреннюю зарю после третьей смены, когда на дереве каждый листочек словно вычерчено тонкой кистью, когда даль такая прозрачная, что ковыль в степи видно, и тишина такая, и воздух такой, что рукам крыльями хочется стать. Так пусть светит вам, ребята, каждый ясна и пахучая, как белый налив, утренняя заря ". К своим уже бывших учеников Гр.Тютюнника приезжал из Киева на встречу выпускников, которая состоялась в начале февраля 1964 года в местном Дворце культуры. Это событие рассказывала на страницах шахтерского многотиражной газеты директор школы М. Рутковский.
Первые дни и месяцы учительского труда приносили не только радости, ибо каждый учитель был обязан прежде соблюдать требования учебной программы, за выполнением которого ревностно следила дирекция, многочисленные проверки осуществлял районный отдел образования. Сохранилось классный журнал 8 "А" класса средней школы рабочей молодежи Артемовска за 1962-63 учебный год. В этом классе училось двадцать пять учеников. С русской литературы, которую преподавал Гр.Тютюнника, по итогам учебного года пятерки и четверки получили шестнадцать учеников. Изучались всего четыре произведения из русской литературы ХХ века: "Молодая гвардия" Александра Фадеева, "Судьба человека" Михаила Шолохова, "Как закалялась сталь" Николая Островского, "Василий Теркин" Александра Твардовского. Конечно, для творческой, беспокойной натуры учителя этого было мало. Больше мешало унизительное для педагогов администрирование: "Надо начинать что-то для себя, для души. Школа – это не то. Давать уроки, рассказывать искренне и широко – нравится. Но планы, канцелярская работа, какая глупая и ненужная директорская манера (вероятно, всех директоров в мире) говорит с учителем как с солдатом, засоряет разум; ощущение такое, словно в душе усыхает самый дорогой сердцу росток ".
Эпистолярное наследие Гр. Тютюнника отличается искусными художественными описаниями, где ощутимо желание творить. В письмах к друзьям нередко встречаются философские размышления, впечатления о новых книгах и, самое главное, скупые сообщения о собственном творчестве. Так же, как и в студенческие годы, отвергает те книги, в которых о жизни читать куда приятнее, чем, скажем жить в Лозовой или в Артемовске и читать самому книгу жизни, не украшенную чувствами и мыслями писателя. Поэтому советует перечитать роман "Омут", – он народный до слез, до гомерического смеха, к величественному пафоса. Из современной литературы выделяет стихотворение Евгения Евтушенко "Наследники Сталина", повесть Б.Антоненко-Давидовича «За ширмой», впервые опубликованные дневники Александра Довженко. О повести О Солженицына "Один день Ивана Денисовича" отмечает, что не читал и читать не хочется. Совсем недавно, несколько лет назад, аплодировали "мудрой тирании идиота", освистуючы разум, а теперь всхлипывают, читая, как правдиво описана тюрьма, и аплодируют правдивому изображению варварства. "Нет, не в силах я читать" Один день … ". Я читал "Записки из мертвого дома". Зачем повторяться?
Размышления о настоящем связанные с плакатность и идеологической ограниченностью так называемого газетного Донбасса – тогдашним героями труда Кольчик, Мамаем, Стахановым, и, вместе с тем, неповторимого края с оригинальными пейзажами, небом, людьми.
Декабрьский письмо 1962 года. Вспоминает о напряженной работе над рассказом, название которого "Глухомань" "уже крутится", а желание походить Шиловский дубравами обусловлено тем, что там "Олесь развлекался".
В письме от 27 февраля 1963 к Анатолию Кислого, наконец, окончательно сказано о национальных убеждению художника, пробуждались, возрождались и развивались на протяжении всей жизни: "И еще одно, я, кажется, окончательно решил: обращусь, пожалуй, к родного языка, потому что нельзя о Родине говорить не отечественном языке. Да и жизнь российского я не знаю, потому что в донецком крае живут не нации, а какие оборотни, и обычаи здесь однообразные до скрежета зубов: пить и ругаться, делает и материться. <…>
Сейчас штудирует Гринченко и перевожу на украинский язык "Олеся", "В сумерки" и "Глухомань". Один [сюжет] основательно обдуман, рассказик было бы следующее: "Божьи коровки" – о мужчине с отбить ногой, который каждое воскресенье юркая на протезе куда за поселок в леса, реки, где было когда село и дом, а теперь на дворе Забур ' яненому лежит камень, через который ниточкой снуют божьи коровки. Они живут в завалинке и не оставляют подворье никогда. Главная мысль – любовь даже к стебля из родного гнезда. Это и есть любовь к Родине ".
И теперь можем с уверенностью сказать, что "Олесь" – то первоначальное название рассказа "Чудак" (першодрук – в газете "Литературная Украина", 1 октября 1963). Его главный герой, мальчик Олесь, больше всего любил зимний бор у реки. Рассказ "Глухомань" в першодруци ("Октябрь", 1965, № 9) стало называться "Винт". Разгадкой первого названия есть ключевое предложение: "Село перестало быть глухоманню". Упомянутое рассказ "Божьи коровки" известное под названием "На пепелище", (першодрук – "Днепр", 1964, № 5). Все эти произведения вошли в первую книгу Тютюнника "Завязь".
24 января 1963 в семье Григория и Людмилы Табачников родился сын Михаил. Мы обнаружили и опубликовали письма Гр. Тютюнника к теще – В. Д. Корецкого, тети Н. И. Рябовецькои и двоюродной сестры В. Ф. Кулачкинои, А. Ф. Черненко, А.А. Кислого, где с большой радостью и юмором новоиспеченный отец рассказывает о счастливом событии.
"Произошла в моей жизни очень большое и радостное событие: родился сын, Михаил Тютюнник. А с ним пришли и другие дела, и другие обязанности – обязанности отца и, до некоторой степени, няни. Поэтому нянчусь теперь. Но знамя нашего рода, которое в последнее время так угрожающе пошатнулось, теперь – будем надеяться – не упадет в Лету, сын подхватит. Стоит ради этого недосыпать ночей и прекратить на время поиски образа и мысли? Бесспорно! "
В начале марта 1963 опубликовано решение правительственного республиканского комитета о присуждении премии имени Т. Г. Шевченко (сейчас Национальная премия Украины имени Тараса Шевченко) 1963 года за выдающиеся достижения в области литературы и искусства. В области литературы премия присуждена Владимиру Сосюре – за книги лирики "Ласточки на солнце", "Счастье семьи трудовой" и Григорию Тютюннику – за роман "Омут". В области музыки лауреатом стал Георгий Майборода за оперу "Арсенал".
Взволнованный от того, что талант старшего брата получил официальное признание, Гр. Тютюнник писал А. Ф. Черненко: "Другие – Сосюра, Майборода – благодарят за поздравления, а у нас никого поздравлять и никому благодарить»
Не раз в письмах ВВН делится мыслями о современной литературе, достаточно впечатлительно и одновременно критически воспринимает перемены в жизни общества. Больше беспокоит, не будет возврата к сталинской деспотии, попрание личности и возвращения к литературным произведениям типа "Кавалера Золотой Звезды", которого пренебрег еще в юности. Поэтому и рассказ скоро назовет "Смерть кавалера". А пока – печальное предвидение в письме к П. Коленского от 22 марта 1963: "Здравствуй, Кумколино! Где это ты запропастился, чего замолчал? Пусть мне онемели, так у меня же сын родился, и завештався я, как муха в кипятке. А у тебя что? Значит, сын, Михаил Тютюнник. Возраст – 2 месяца, вес 5 кг. <…> Натуры казацкой. Над кроватью у нас висит бабья картина. На ней изображен вышивкой книгу в цветах, а на книге – рюмка стоит. Так он глаз с этой картины не сводит! У кого бы это он? .. <…>
С огромной тревогой прочитал я материалы встречи писателей с руководящей силой. Ты понимаешь, к чему все это было затеяно? Кольцо в рыло вставляли, чтобы не рылись. Эх! .. Опять кандалы на слово. А теорийки же которую придумали! Те, мол, кто будет сетовать на руководящие меры начальства – те есть обыватели. Авансом, значит, чтобы ярлычок был на вольнодумцев. Какое это все знакомо со времен так называемого культа. У Панаса Мирного, в "Разве ревут волы …" есть глава под названием "Старый и возобновлено …". В ней рассказывается о том, как Чипка после спокойного хозяйствования продолжая разбойничать. Так можно назвать недавно начатую страницу современной истории литературы. Ну что ж, пусть идет, куда ведут. Посмотрим, какое там завчорнишкы зад впереди.
Немножко о себе. 1). Твердо взялся за изучение родного языка. Грызу словарь Гринченко, перевожу. 2). Школа осточертело, как и весь Донбасс вообще: пьянка, драка, матерщиной – завить бы! "
Как видим, в письме говорится о новом этапе коммунистического идеологического засилья, которое Гр. Тютюнник хорошо понял, предусмотрев тяжелые последствия для современной литературы. Недолгий период относительной демократизации в жизни общества заканчивался. "Высокая идейность и художественное мастерство – великая сила советской литературы и искусства" – с такой речью выступил Н. С. Хрущев на встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства 8 марта 1963, где отметил, что нужно привести в боевое порядок все виды идейного оружия партии, к которым относится и такой мощное средство коммунистического воспитания, как литература и искусство. Руководитель государства еще раз предостерег, что искусство принадлежит к сфере идеологии, поэтому в советском искусстве не могут мирно уживаться социалистический реализм и формалистические, авангардистские течения.
Одним из тех, с кем учитель Гр. Тютюнник переписывался чаще, был литературовед П. Гаврилов. Так, в мае 1963-го декабря. Тютюнник рассказывает о недавней поездке во Львов. Там вышел поэтический сборник Григория Тютюнника "Журавлиные ключи". Мголодший брат "собирал ее по одному стишке, а было такое, что и по строке, дал ей название и поэтому она мне особенно родная". Поэтому и при чтении иллюзия личного общения с автором была невероятно сильна.
Снова в письме звучит искреннее признание в неприятии тогдашней школы и своеобразный самоанализ собственного духовного мира. "Учительствовать не хочу. Учить – люблю, учащихся еще больше. Наблюдать, как человек на твоих глазах начинает мыслить – это большое счастье для меня. Но не терплю школьной атмосферы. Тех глупых иерархических отношений между учителями, завучем, директором, построенных на чисто интеллигентских отбросах морали, не люблю морализировать на тему посещения школы взрослыми людьми (я работаю в вечернее), потому что очень уважаю принцип: каждый знает, что ему нужно, а если не знает , то жизнь его научит лучше, чем сама нравственные мораль. Мораль – это уже нечто прикладное. Не люблю отчетов, насилование своих знаний методической эквилибристикой, на которую сейчас мода; не люблю скаты в газетах предложения ультрасовременного содержания, чтобы вдалбливать ученику в голову языковой шаблон и прописную истину, написанную на скрижалях народной этики еще Христос, но названной сегодня "Моральным кодексом" . Вот сколько вещей, которых я не люблю. И говорю о них, как к этому есть кому дело!
… Теперь мне остается сломить в себе русака. Это для меня, господа, целая революция. Ведь на протяжении пятнадцати лет я по зернышку собирал русский язык, триерував то зерно, сушил и уже начал сеять – пусть неумело, пригоршней и против ветра, но начал. Сеять начал на камень, как апостол Петр, ибо русский быт, русский характер знал далеко хуже, чем родной, украинский. Шел наугад. Ездил, смотрел. Но что такое – увидеть и что – пережить? Что такое раз пройтись тропинкой и что – раздавить на ней каждый комочек еще детской босой пять! Не хочу, не могу цедить жизни через соломинку, хочу пить его ковшом!
Для этого надо знать язык не только бытовую, Шиловский, но и литературную, – тот язык, который хотят стереть, как со стола крошки после обеда. И кто хочет! Нация, сама нация … Замечали ли Вы, что украинский, когда он выедет за пределы своей деревни, скажем в Донбасс или Харьков, обязательно начинает ломаться и русить: "А зачем ты, мама, коноплю трясет, кода у нас в Попасной полотна уже никто не берёть? ", – говорит он, полагая, что то" кода "сделает его человеком весьма разумной и культурной. А мать слушает и радуется: сын приехал в шляпе да еще и "по-русски" режет, как по писаному.
Город – носитель культуры – русифицирован, Донбасс – давно, еще при Петре I, село юродствует в русизмов, заход говорит на языке, провинциализований к говора … Можно, конечно, об этом не думать, писать – и точка. Во всяком случае речь нас переживет. А все же тяжело, потому что не пухом отее на сердце ложится, а камнем. Вот Вам и творческие дела ".
Наконец, сообщает, что нашел аж две редакторские работы: во Львове и в Киеве, пообещал Анатолий Димаров, главный редактор издательства "Советский писатель", а еще редактор и автор предисловия к роману "Водоворот".
Не остались в стороне талантливого и проницательного взгляда писателя проблемы тогдашней школы, сложного духовного мира детей и подростков. Когда 1963 Гр. Тютюнник приехал в Киев и начал работать в редакции газеты "Литературная Украина", его литературным дебютом стал рассказ "Чудак".
Первый и единственный год учительского труда стал еще одним двигателем до окончательного утверждения для себя родного языка как основополагающей в образном мироощущении, а значит, и в писательской творчества.
С 1988 года в общеобразовательной школе № 12 города Антрацита в поселке Щотове действует литературный музей Григора Тютюнника. Теперь он имеет звание образцового. На школьном дворе построен памятник выдающемуся художнику, автор которого – луганский скульптор, лауреат Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко, народный художник Украины И. М. Чумак.
В Луганском национальном университете имени Тараса Шевченко, начиная с 1987 года проводятся Тютюнникивски литературные чтения, научные конференции. В следующем году, к 80-летию со дня рождения лауреата Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко, выдающегося украинского писателя Григора Тютюнника, состоится Международная научная конференция «Текстология, поэтика, методика изучения творчества Григория и Григора Табачников», которая состоится 1 – 2 декабря 2011 в Луганском национальном университете имени Тараса Шевченко.